10 февраля Госдума РФ в третьем чтении приняла закон, устанавливающий порядок ареста и изъятия цифровых валют в рамках уголовного процесса. Для этих целей криптовалюта признается имуществом. 

По мнению опрошенных ForkLog экспертов, документ хоть и создает правовую основу для конфискации, но не решает критически важных проблем. В нем не прописана методика оценки волатильных активов, правила их последующего хранения, детали практического взаимодействия с зарубежными криптоплатформами в условиях санкций.

Изъятие цифровой валюты и обеспечивающих к ней доступ устройств производится в ходе следственных действий с участием специалиста. В протоколе указываются вид актива, его количество и адреса-идентификаторы. Носители и информация для доступа к криптовалюте хранятся в опечатанном виде.

«При наличии технической возможности» цифровая валюта для сохранности может быть переведена на специальный адрес. Порядок этой процедуры и последующего хранения определит правительство РФ. 

После ареста операции с этими активами прекращаются полностью или частично в зависимости от решения суда. Криптовалютные платформы обязаны предоставлять интересующую следствие информацию. 

Закон ожидает одобрения Совета Федерации и подписи президента. Он вступит в силу через десять дней после публикации.

Принятый документ разработан Минюстом РФ в мае 2025 года. Он прописывает только общие рамки правоприменения. Конкретные детали будут формироваться через подзаконные акты.

Например, закон не содержит метода расчета суммы ущерба, подлежащего погашению за счет криптоактивов, с учетом волатильности последних. О необходимости механизма стоимостной оценки цифровых валют в частности упоминал комитет Госдумы по финансовому рынку в заключении к документу. 

Как предположил в комментарии ForkLog основатель юридического агентства Cartesius Игнат Лихунов, пока что суды будут опираться на общую практику по имущественным преступлениям — в них ущерб чаще всего оценивается по рыночной стоимости актива на момент совершения правонарушения.

В подтверждение своих слов он указал на ключевую оговорку закона о «наличии технической возможности» для перевода арестованных средств. По словам Лихунова, если владелец некастодиального кошелька откажется предоставить доступ (приватные ключи или сид-фразу), принудительный перевод будет невозможен — следователь сможет изъять лишь сам физический носитель.